Тезис
ы к концепции биокритическойгерменевтики

Дмитрий Н. Шалин


1. 
Биокритическая герменевтика находит свой предмет на пересечении биографии, культуры и теории.  Она изучает эмоционально-соматическую составляющую дискурсивных практик, воплощение знаков в индивидуальном бытие, рас/согласование слова, дела и аффекта в жизни исторических субъектов, и роль авто/биографического нарратива в накоплении и передаче опыта культуры.  

2.  Герменевтика бионарратива исходит из того, что всякое событие разворачивается на перекрестке перспектив, что неотредактированной реальности не существует, и что привилегированная редакция дает нам не вещь в себе, а ее социально-историческую форму существования.  В тоже время биокритическая герменевтика отвергает скептическую деконструкцию с ее отношением к объективной реальности как фикции.  Ее цель – практическая реконструкция объективной реальности как в ее дискурсивных, так и в ее аффективно-соматических и деятельностно-воплощенных формах.

3. Биокритическую герменевтику отличает бережное отношение ко всем редакциям, систематическое сопоставление альтернативных версий с помощью метода обратного (реверсивного) редактирования, пристальное внимание к процессам конфабуляции и само/выборки в бионарративной практике.  Нацеленная на процесс воплощения-развоплощения-перевоплощения, биокритика подчеркивает особую роль редакционной политики, заложенной в основах исторического бытия, и интимную связь перестройки с перенастройкой расстроенного сознания. 

4.  Биокритика ставит вопрос о репрезентативности выборки событий, вошедших в бионарратив.  Независимо от поставленной задачи, биографу и автобиографу приходится отбирать биофакты, и здесь возможны систематические ошибки, связанные с недоучтенными (undersampled) и сверх-представленными (oversampled) событиями/свидетельствами.  Там, где биовыборка/самовыборка репрезентативна, встает вопрос о стохастической природе личности, о жизненном векторе и мере идентичности человека.

5.  В центре внимания биокритической герменевтики соотношение дискурсивных, эмоциональных и поведенческих индикаторов.  Рассогласование между этими знаковыми системами – онтологическая данность бытия, а преодоление кроссмедийных противоречий – основа этической жизни личности.  Биокритическая герменевтика изучает рас/согласованные формы само-объективации и меру не/идентичности субъектов истории.  Ее общая установка – держаться ближе к телу и выделять эмоционально-окрашенное.  Биокритика рассматривает вербально-символический ряд как развоплощенное действо, а поведение (conduct) как семиотическую проводимость (conductivity) тела, опущенного в историю, насыщенного настроениями определенного круга лиц, и воспроизводящего индивида как в его родовой целостности, так и в его биосоциальной неповторимости.

6.  Античные биографы выделяли три области человеческого существования, на которых базируется жизнеописание – vita activа, vita cоntemplativa и vita voluptuosa.  Духовная жизнь человека достаточно хорошо отражена в его письменах и устных преданиях.  Хуже дело обстоит с поведением, деятельностью человека, хотя их можно частично восстановить по документам и свидетельствам современников.  И совсем плохо с эмоциями, страстями, плотскими отправлениями.  Жизнь плоти – деликатный предмет для биокритика, поскольку он затрагивает табуированные стороны жизни человека.  При обсуждении вопросов такого рода следует руководствоваться принципом значимости – связи биофакта с общими задачами исследования и его роли в понимании объекта биокритического исследования и исторических условий его существования. 

7.  Центральной для биокритической методологии является проблема источников биореконструкции.  Разноголосые документы – архивы, мемуары, интервью, дневники, переписка, автобиографии – расширяют возможности триангуляции, сопоставления воспоминаний разных участников событий.  Когда значительная часть документов отсутствует или недоступна биокритику, с особой остротой встает вопрос о природе лакун и тенденциозности сохранившихся документов.  Невозможность отреверсировать существующие редакции смещает акцент интерпретации с личной герменевтики автора к общей редакционной политике времени и культурных стандартов социальной ниши, в которой он находит свои истоки. 

8.  Биографическое событие становится бионарративным фактом по мере осмысления в семиотических формах эпохи.  Сам процесс перехода со-бытия в нарративный факт проблематизируется в биокритике.  Биографемы своего времени исследователь сопоставляет с бионарративными формулами “иного мира”, и тут возможны две крайности: презентизм, связанный с тенденцией проецировать сегодняшние представления на прошлое, и историцизм, отрицающий трансисторические процессы и кумулятивный характер бытия.  Наложение биостандартов и не/сопоставимость бионарративных практик – предмет биокритического осмысления.

9.  Биокритическое изыскание завязано не только на биографию исследуемого, но и исследователя.  Тут мы имеем дело с двойной герменевтикой – субъект и объект познания встречаются в виртуальном пространстве и ведут друг с другом скрытый, а иногда и открытый, диалог.  При этом встает вопрос о сверхзадаче биокритика и автобиокритике, о том, должен ли биокритик открыть собственные архивы, и если да, то, когда.  Исследователь, посвятивший себя изучению архивов других людей и времен, отвечает за сохранение документов своей эпохи, включая собственные архивы. 

10.  В изучении архивных материалов недавнего прошлого мы нередко сталкиваемся с нежеланием персоналий или наследников быть объектом изучения, с отказом в доступе к архивам, с требованием исключить неудобные факты из рассмотрения.  В распоряжении биокритика могут оказаться нелицеприятные материалы, касающиеся третьих лиц.  В этой связи возникает вопрос о границах такта и этике в биокритических исследованиях.  В решении этого вопроса биокритик опирается на тезис Вольтера, “К живым мы должны относиться с уважением, мертвым же мы обязаны только истиной”.  При этом понятие истины вводится в контекст редакционной политики времени, связывается с этическими горизонтами эпохи и трансисторическими особенностями дискурса и практики познания истинно(стно)го. 

11.  Человек владеет собственным архивом и может распоряжаться им по своему усмотрению, но он не хозяин своей репутации и у него нет преимущественных прав на мнение о себе других людей.  Полезно сравнить наши представления о репутации и способах ее валидации с практикой иных культур и народов.  Опыт канонизации в религиозных конфессиях (приобщение к лику святых) и практика искоренения памяти об исторических лицах (damnatio memoriae) может прояснить роль парадигматического бионарратива в сохранении исторического опыта.  Изучение античной биографии (Сократ, Иисус Христос) и автобиографии (Сенека, Плутарх, Августин) представляет особый интерес в этом отношении.  С точки зрения биокритики, развитие западной цивилизации можно было бы описать как череду подражаний и комментариев на жизнь Сократа и Христа.

12.  Биокритическая герменевтика изучает взаимосвязь биографического корпуса и творческого наследия автора.  Общее направление научного поиска определяется доминирующими парадигмами и комплексом обстоятельств во многом независящих от ученого, но конкретное решение – и это особенно касается ученых гуманитарного профиля – отражает настроение и опыт исследователя.  Если быт писателя подпитывает литературный процесс, а личный опыт гуманитария/обществоведа влияет на процесс научный, то возможны параллели (и контрасты) между литературоведением и науковедением.  Интересны в этом отношении работы Тынянова, Шкловского и других представителей формальной школы, чьи взгляды на морфологию искусства и скептицизм по поводу биографического метода в литературоведении представляют особый интерес для биокритика.

13.  Биокритическая герменевтика ищет ключ к социальной реконструкции во взаимодействии разума и аффекта, в диалектикеоплощения-развоплощения-перевоплощения как взаимоконституирующих аспектах объективной реальности.  Эмоциональные деформации отражают исторические условия, но укоренившиеся настроения в свою очередь тормозят развитие социальных институтов.  Если наши настроения определяют историческое бытие, то перестройка общества возможна только как одновременная трансформация эмоциональной, деятельностной и дискурсивной практики людей данной эпохи.

14.  Демократические институты не прививаются там, где исторически настроенная соматика замешана на нетерпимости, жестокости, чванстве, сарказме и подозрительности; их питательная среда – толерантность, доброта, уважение к личности, чувство юмора, способность доверять.   Авторитаризм и автократия лишаются питательной почвы, когда эмоции становятся интеллигентными, а интеллект достигает эмоционального здоровья.  Изучение аффективно-соматической инфраструктуры общества и редакционной политики бытия, способствующей становлению эмоционально-интеллигентной демократии – задача биокритической герменевтики.


 


* International Biography and History of Russian Sociology Projects feature interviews and autobiographical materials collected from scholars who participated in the intellectual movements spurred by the Nikita Khrushchev's liberalization campaign. The materials are posted as they become available, in the language of the original, with the translations planned for the future. Dr. Boris Doktorov (bdoktorov@inbox.ru) and Dmitri Shalin (shalin@unlv.nevada.edu) are editing the projects.